Участники протестной акции против иммиграционной и таможенной полиции США у офиса Palantir в Вашингтоне, 1 апреля 2026 года. Фото: Celal Gunes / Anadolu / Getty Images
Манифест Palantir: 22 тезиса о «новой эре сдерживания»
Американская технологическая компания Palantir, поставляющая программное обеспечение для армии и иммиграционных ведомств США, опубликовала манифест из 22 пунктов, в котором изложила своё видение «новой эры сдерживания» на базе искусственного интеллекта.
Документ был размещён 18 апреля в аккаунте Palantir в соцсети X с пометкой, что это краткое изложение книги генерального директора и сооснователя компании Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной совместно с директором по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна заложить теоретическую основу деятельности компании.
Ключевые тезисы манифеста
1. Кремниевая долина, по мнению авторов, находится в моральном долгу перед страной, обеспечившей её успех. Инженеры из этого региона, утверждают они, обязаны принимать участие в обороне государства.
2. Авторы призывают «восстать против тирании приложений». Они задаются вопросом, не стал ли смартфон главным и даже высшим достижением цивилизации — и не сужает ли он теперь представление общества о возможном.
3. «Бесплатной электронной почты недостаточно», — говорится в манифесте. Упадок культуры и элит, по этой логике, можно простить лишь в том случае, если общество всё равно обеспечивает экономический рост и безопасность граждан.
4. «Мягкая сила» и одна лишь возвышенная риторика, по мнению Palantir, больше не работают. Для победы свободных и демократических обществ нужно не только нравственное превосходство, но и «жёсткая сила», которая в XXI веке будет строиться вокруг программного обеспечения.
5. Создание оружия на базе ИИ авторы считают неизбежным. Вопрос, по их словам, не в том, появится ли оно, а в том, кто и с какой целью его разработает. Противники США, утверждают авторы, не станут вести затяжные публичные дискуссии о допустимости таких технологий, а просто приступят к действиям.
6. Служба в армии, как говорится в манифесте, должна стать всеобщей обязанностью. Обществу предлагают всерьёз рассмотреть отказ от полностью добровольных вооружённых сил и вступать в будущие войны только при условии, что риски и издержки разделяются всеми гражданами.
7. Если американский морской пехотинец требует лучшее оружие — включая программное обеспечение, — его необходимо создать, говорится в документе. При этом авторы считают, что общество может спорить о допустимости военных операций за рубежом, но должно оставаться непреклонным в поддержке тех, кого уже отправили в опасные зоны.
8. В манифесте утверждается, что госслужащие не обязаны быть своего рода «жрецами». Любая структура, которая оплачивала бы труд так же, как федеральное правительство, с трудом могла бы выжить на рынке, говорится в тексте.
9. Авторы призывают с большей снисходительностью относиться к людям, выбравшим карьеру в публичной политике. Полное исчезновение пространства для прощения и нетерпимость к человеческой противоречивости, по их мнению, могут привести к появлению лидеров, о которых общество впоследствии пожалеет.
10. Манифест критикует «психологизацию» политики: тех, кто пытается найти в ней смысл жизни и собственную идентичность, проецируя внутренние переживания на незнакомых людей. Подобные ожидания, считают авторы, неизбежно приводят к разочарованию.
11. Общество, как утверждается в тексте, слишком стремительно уничтожает оппонентов и радуется этому. Победа над противником, по мысли авторов, должна становиться поводом для паузы, а не для празднования.
12. Отдельный тезис посвящён уходу «атомного века». Авторы говорят о завершении эпохи ядерного сдерживания и начале новой — основанной на технологиях искусственного интеллекта.
13. В манифесте говорится, что ни одна страна в истории якобы не продвигала прогрессивные ценности сильнее, чем США. При этом отмечается, что Америка далека от совершенства, но возможности для людей без наследственных привилегий там, по мнению авторов, шире, чем где‑либо ещё.
14. Авторы приписывают американской военной мощи почти вековой период без прямого столкновения великих держав. Несколько поколений, подчёркивается в документе, не знали мировой войны.
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии, по мнению Palantir, нуждается в пересмотре. Ослабление Германии названо «чрезмерной реакцией», за которую Европа теперь «платит высокую цену». Аналогичная приверженность пацифизму в Японии, утверждается в тексте, способна изменить баланс сил в Азии.
16. Авторы призывают поддерживать тех, кто пытается создавать новые проекты там, где рынок не справляется. Отмечается, что культура часто высмеивает масштабные амбиции предпринимателей вроде Илона Маска, словно миллионеры должны заниматься лишь собственным обогащением, игнорируя общественную ценность созданных ими проектов.
17. Кремниевая долина, говорится в документе, должна участвовать в борьбе с насильственной преступностью. Многие политики, по оценке авторов, фактически уклоняются от решения этой проблемы, не идя на серьёзные шаги и избегая рискованных решений, которые могли бы спасти жизни.
18. Безжалостное вторжение в личную жизнь публичных фигур, считают в Palantir, отталкивает способных людей от государственной службы. Публичное пространство с его мелочными атаками на тех, кто решается заниматься чем‑то иным, кроме личного обогащения, описывается как настолько нетерпимое, что во власти в итоге остаются «пустые и малоэффективные» люди.
19. Поощряемая обществом осторожность в публичной сфере, говорится в манифесте, разрушительна: те, кто никогда не говорит ничего «неправильного», часто вообще не говорят ничего существенного.
20. В документе критикуется нетерпимость к религиозным убеждениям в определённых кругах. Неприязнь элит к религии, по мнению авторов, показывает, что их политический проект намного менее открыт интеллектуально, чем принято заявлять.
21. Отдельный тезис посвящён «иерархии культур». Авторы утверждают, что одни культуры создали «чудеса», другие же оказались «посредственными, регрессивными и вредными». Современная установка на признание всех культур равными и фактический запрет критики, по их мнению, игнорирует этот факт.
22. Наконец, в манифесте говорится о необходимости противостоять «поверхностному и пустому плюрализму». За последние десятилетия, утверждают авторы, Запад избегал чёткого определения национальной культуры во имя инклюзивности, но при этом открытым остаётся вопрос — что именно должно быть инклюзивным.
Споры вокруг оружия на базе ИИ и критики культурной инклюзивности
Обозреватели отмечают широкий круг тем, затронутых в манифесте — от требования более активного участия технологических компаний в обороне США и призывов к всеобщей воинской обязанности до заявлений о превосходстве одних культур над другими.
Особое внимание вызвали высказывания о применении искусственного интеллекта в военной сфере. Авторы документа подчёркивают, что дискуссии о допустимости разработки ИИ‑оружия не остановят конкурентов США, которые якобы «просто будут действовать», не тратя время на публичные дебаты о национальной безопасности.
Тезис о неравноценности культур также оказался в центре внимания критиков. В пункте 21 манифеста говорится, что доминирующая сейчас догма о равенстве всех культур и запрете оценочных суждений игнорирует различия в их исторических достижениях и последствиях.
Реакция экспертов и СМИ
Публикация манифеста вызвала оживлённую дискуссию в технологической среде и в международных медиа. Ряд зарубежных изданий обратил внимание на предложения о возвращении обязательного призыва в США — его отменили после войны во Вьетнаме. Именно эта идея названа одной из наиболее провокационных.
Некоторые комментаторы отмечают, что отдельные фрагменты текста созвучны риторике белых националистов о «ценности западных культур»: в манифесте критикуются культурная инклюзивность и плюрализм и проводится мысль о том, что разные культуры якобы должны занимать иерархические позиции.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, преподаватель Венского университета, охарактеризовал документ как пример «технофашизма».
Глава расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя тезис об «иерархии культур», предупредил, что признание такого порядка автоматически приводит к тому, что к разным странам и группам начинают применять разные стандарты проверки. Формально процедуры контроля могут сохраняться, но их демократическая функция, по его словам, исчезает.
Хиггинс подчёркивает, что важно учитывать, кто именно формулирует эти идеи. Palantir, напоминает он, продаёт программные решения оборонным и миграционным структурам, а изложенные 22 пункта — это не отвлечённые философские размышления, а публичная идеология компании, чья прибыль напрямую связана с продвигаемой ею политической повесткой.
Политические последствия в Великобритании
В Великобритании манифест также вызвал резкую реакцию. Несколько политиков поставили под сомнение целесообразность государственных контрактов с Palantir. Компания ранее получила в стране соглашения на сумму более 500 миллионов фунтов, включая крупный контракт с Национальной службой здравоохранения (NHS).
Депутат парламента Мартин Ригли назвал документ, в котором одобряется государственная слежка с помощью ИИ и поддерживается идея всеобщей воинской обязанности в США, «либо пародией на фильм о Робокопе, либо тревожной нарциссической тирадой».
Лейбористка Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в системе здравоохранения, сочла публикацию манифеста «очень тревожной». По её мнению, компания явно стремится занять центральное место в «технологической революции в сфере обороны». Она подчеркнула, что если Palantir пытается диктовать политический курс и влиять на направление государственных инвестиций, то речь идёт уже не просто об ИТ‑подрядчике, а об игроке с существенными политическими амбициями.
