«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые изданный в 1952 году. В последние годы на Западе началась волна переизданий ее книг, и целое поколение известных авторок называет Гинзбург одной из ключевых фигур женской прозы, на которую они ориентируются. Феминистская проблематика занимает в ее творчестве важное место, но читателя 2020‑х может привлечь прежде всего исторический, антивоенный пласт романа.
Наталию Гинзбург обожают многие самые заметные писательницы XXI века. Ирландка Салли Руни называла «Все наши вчера» «совершенным романом», американская эссеистка Мэгги Нельсон восторженно писала о ее автобиографической прозе, а Рейчел Каск предлагала воспринимать ее книги как «эталон нового женского голоса». Круг почитательниц Гинзбург очень широк — и перечислены далеко не все.
Сегодня произведения Гинзбург переиздают, читают, изучают в университетах и ставят на сцене по всему миру. Ренессанс интереса начался в середине 2010‑х, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте стал международной литературной сенсацией и вновь привлек внимание к итальянской прозе XX века. На этой волне в списках «открытых заново» авторов оказалась и Наталия Гинзбург.
Жизнь между фашизмом, ссылкой и утратой
Наталия Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо. Ее юность пришлась на эпоху фашизма в Италии. Отец писательницы, биолог Джузеппе Леви, был еврейского происхождения и придерживался антифашистских взглядов, за что вместе с сыновьями оказался в тюрьме по политическим обвинениям. Первого мужа Наталии, издателя и активного противника режима Леоне Гинзбурга, власти также преследовали. В 1940–1943 годах семья жила в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии немецкими войсками Леоне арестовали, и вскоре он был казнен в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с маленькими детьми на руках. Один из них, Карло Гинзбург, спустя десятилетия стал одним из самых известных историков‑микроисториков.
После войны писательница переехала в Турин и устроилась работать в издательство «Эйнауди», основанное в том числе ее первым мужем. Там она дружила и сотрудничала с ведущими итальянскими авторами — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В эти же годы Гинзбург подготовила итальянский перевод «В сторону Свана» Марселя Пруста, написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и выпустила несколько собственных книг. Наибольшую известность ей принес «Семейный лексикон» (1963).
В 1950 году Наталия во второй раз вышла замуж — за шекспироведа Габриэля Бальдини, переехала к нему в Рим и даже вместе с ним снялась в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея». В 1969 году Бальдини попал в тяжелую автокатастрофу, ему потребовалось переливание крови; перелитая кровь оказалась зараженной, и он умер в возрасте 49 лет. Так Гинзбург снова овдовела. У пары было двое детей, оба родились с инвалидностью, сын умер в младенчестве.
В 1983 году Гинзбург все больше переключилась на политическую деятельность: была избрана в итальянский парламент как независимая левая кандидатка, выступала с пацифистских позиций и активно поддерживала легализацию абортов. Наталия умерла в 1991 году в Риме. До последних дней она продолжала редакторскую работу в издательстве «Эйнауди», в том числе редактировала итальянский перевод романа «Жизнь» Ги де Мопассана.
Возвращение Гинзбург к русскому читателю
До России новая волна интереса к Гинзбург дошла уже после ее громких англоязычных переизданий. Однако само возвращение состоялось на высоком уровне — в виде тщательно подготовленных переводов. Сначала на русском появился знаменитый «Семейный лексикон», затем вышел роман «Все наши вчера».
Эти два произведения во многом роднятся по тематике и композиции, поэтому знакомство с авторкой можно начать с любого из них. Важно лишь учитывать различие в эмоциональном тоне. «Семейный лексикон» примерно на две трети — смешная книга и лишь на треть — грустная, а «Все наши вчера» устроен наоборот: здесь гораздо чаще становится больно и тревожно, но редкие моменты радости оказываются по‑настоящему громкими и освобождающими.
О чем роман «Все наши вчера»
«Все наши вчера» — история двух семей, живущих по соседству на севере Италии во времена диктатуры Муссолини. Одна семья — обедневшая буржуазия, другая владеет мыльной фабрикой. В первом доме живут осиротевшие сыновья и дочери, во втором — избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них появляются друзья, возлюбленные, слуги. Персонажей в романе много, особенно в начальных главах, когда еще продолжается относительно «мирная» жизнь при фашистском режиме.
Постепенно сюжет набирает темп: в Италию приходит война, начинаются аресты, ссылки, исчезновения, самоубийства, расстрелы. Роман заканчивается вместе с войной — казнью Муссолини. Страна лежит в руинах и не понимает, каким будет ее будущее, а уцелевшие члены двух семейств собираются вновь в родном городе.
Анна: взросление на фоне катастрофы
Среди героинь особенно выделяется Анна, младшая сестра в семье обедневших буржуа. Перед читателем она проходит весь путь взросления: из девочки превращается в подростка, впервые влюбляется, переживает нежелательную беременность, затем уезжает в деревушку на юге страны и в финале войны сталкивается со второй личной трагедией. К концу повествования Анна уже не растерянный подросток, а женщина, мать, вдова, прошедшая через горе войны и чудом выжившая. Ее единственное желание — вернуться к тем немногим близким, кто остался жив. В этом образе легко различимы автобиографические черты самой Наталии Гинзбург.
Семья как поле наблюдений
Семейная тема для Гинзбург центральная. Она не идеализирует близких и не нападает на них с подростковым обвиняющим пафосом. Ее метод — внимательное, почти научное наблюдение за тем, как функционирует этот маленький мир. Особое место занимает семейный язык: какие выражения звучат, когда шутят и ссорятся, как сообщают дурные и хорошие новости, какие словечки переживают десятилетия и остаются с нами даже после смерти родителей.
На этом интересе к языку сильно отразилось чтение Пруста, которого Гинзбург переводила во время войны и ссылки. Французский модернист одним из первых показал связь между семейной речью и глубинной памятью человека — и Гинзбург развивает эту линию в собственных романах.
Простой язык против патетики фашизма
Бытовые сцены требуют предельной лаконичности — и «Все наши вчера» написаны именно так. Гинзбург намеренно использует простой, обыденный язык, которым люди говорят в кулуарах, на кухне, в сплетнях и в своих печальных размышлениях. Она сознательно избегает высокопарной риторики, противопоставляя свой сдержанный стиль громогласной патетике фашистской пропаганды, языку тиранического пафоса.
В удачных русских переводах этот эффект хорошо ощущается: переводчицам и редакторам удалось сохранить эмоциональную окраску разговоров героев — от шуток и оскорблений до признаний в любви и вспышек ненависти.
Феминистское чтение и опыт войны
В разных культурных контекстах к текстам Гинзбург подходят по‑разному. В западной литературной среде ее книги вернулись к широкой аудитории около десяти лет назад — в относительно мирное время, на волне глобального интереса к феминистской прозе. Там в ее творчестве прежде всего увидели образцовый «новый женский голос» — сочетание частной, «домашней» оптики с тонким политическим и историческим чувством.
В России же переиздания Гинзбург пришлись уже на время, когда устойчивое ощущение мирной жизни стало уходить в прошлое. На этом фоне в ее книгах сильнее выделяется именно опыт жизни в фашистском и милитаризованном государстве, опыт постоянной тревоги и выживания.
Писательница избегает утешительных иллюзий: она честно и с горечью описывает повседневное существование среди репрессий и войны. Но при этом ее книги не кажутся безнадежными. История самой Гинзбург и ее героев предлагает посмотреть на собственную жизнь в трагическое время чуть более трезво и зрело. Уже одно это делает роман «Все наши вчера» важным чтением — и как семейную сагу, и как антивоенное высказывание, и как один из ключевых текстов о женском опыте в XX веке.
