Ирина Вербловская: петербургская краеведка, писательница и правозащитница, пережившая ГУЛаг
Ирина Вербловская (1932–2026) — писательница, краеведка, диссидентка и бывшая политзаключенная. Её вклад в литературу и историю Петербурга остаётся значимым источником памяти о репрессиях и личной resistência.
Родилась 14 мая 1932 года в Ленинграде. В прошлом её семья пережила сложные годы: дед Вербловский переехал в город и основал стоматологический кабинет, семья жила в коммуналке, а бабушка владела языками и передавала знания детям.
На коленях у Кирова
Летом 1941 года мама Ирины умерла от туберкулеза, а блокадная зима прошла в городе. Отец жил отдельно в Мурманске; семья переносила лишения и опасности войны, возвращаясь к жизни после неё.
После войны Ирина продолжила образование: окончила школу, училась в Тарту и затем на историческом факультете Ленинградского университета, который закончила в 1954 году. В годы учёбы и после неё она видела вожди и видел свет в гробу — моменты, которые повлияли на её отношение к власти и памяти.
После университета она работала учителем в Архангельской области, затем вернулась в Ленинград и занимала должности в БАН, где познакомилась с революционером‑правозащитником Револьтом Пименовым.
Красный как знамя винегрет
Револьт Пименов — математик и диссидент, чьё имя стало символом борьбы за свободу мысли. В 1947 году он стал фигурантом венгерских тезисов и организовал деятельность, противостоящую советской власти. Арестирован в марте 1957 года за пропаганду альтернативных взглядов и обнародование материалов — получив наказание в виде нескольких лет ссылки и заключения. Вербловская оказалась гражданской женой Пименова и была вовлечена в дела, связанные с венгерскими событиями и репрессиями.
Её приговорили к нескольким годам исправительных работ и заключениям; лагерная судьба оказалась тяжёлой — антисемитизм и трудности быта сопровождали её путь. В лагере она держалась стойко, поддерживая дружбу с другими заключёнными и продолжая бороться за своё право на существование и память.
Город — это моя родина
После освобождения Вербловская вернулась в Ленинград, продолжила работу экскурсоводом и краеведом. Её дневники, воспоминания и рассказы о репрессиях стали источником для учебных материалов и книг. Она сохраняла память о событиях через сотрудничество с друзьями и коллегами, продолжая жить адаптацией в новых условиях.
Она рассказывала о многих судьбах женщин и мужчин, прошедших ГУЛаг, и о том, как город стал домом для памяти и сопротивления. Её жизнь стала примером того, как человек может сохранить человеческое в жестоких условиях и превратить личную трагедию в общественную память.
Память о ней живёт в рассказах друзей, в её книгах и в тех экскурсиях по городу, которые она проводила на протяжении десятилетий. Город остаётся для неё родиной и символом непокорённой памяти.
